В поисках погибших солдат

В поисках погибших солдат

Бийский историк Константин Ярославцев вспоминает про свою работу в поисковом отряде.

 

Первый раз в поисковом отряде

Историей я увлекался с детских лет. Хотелось прикоснуться к истории собственными руками. И выпал такой случай, предложили мне, шестнадцатилетнему парню съездить в Новгородскую область, поработать в поисковом отряде. Местные поисковые отряды практиковали набор стажеров, прикрепленных лиц. Прав у нас было меньше, да и выполняли в основном самую черную работу.

Это был 1996 год. Я в составе отряда «Гвардия» участвовал в поиске в районе железнодорожной станции Чудово. Погрузились с вечера на ГАЗ-66 и поехали. Пока приехали, пока разбили лагерь – уже ночь. Ехали туда по бездорожью, там не было дорог, кроме центрального шоссе, а свернешь с него – вокруг одно болото. Особенно весною в тех местах трудно – в лесу сплошное зеркало воды и деревья прямо из нее встают. Вот в таких условиях в годы войны наша 2-ая Ударная армия Волховского фронта там и воевала. Ни окопов вырыть толком, ни от сырости сберечься.

На редком сухом местечке поставили лагерь. А утром, как только прояснилось, вышел – вот оно все, рядом, рукой подать. Вокруг воронки от авиабомб, снарядов и мин, траншеи виднеются, ходы сообщений, угадываются брустверы.

Первый найденный солдат… нашли мы его практически сразу же. Проходили мимо кустов, ткнули туда – зазвенело. Кусты вырубили, осмотрели – в воронке лежит перевернутая, искореженная пушка «сорокапятка». Рядом проглядывали две головки от снарядов и ботинок. Стали откапывать ботинок, в нем оказались кости. Так и нашли бойца. Он с Курской области оказался родом. Конечно, на меня, тогда еще молодого пацана, вид человеческих останков действовал угнетающе. Аппетит пропал, и само настроение было подавленным. Это ведь мы человека нашли. И ладно там одного, а то все новых и новых копаешь….

Хотя там не было копки – банальная возня в жиже. Если большое захоронение – такие бывают в тех местах, где стояли санбаты, санроты, к примеру, элементарно делается сруб, и его постепенно утапливаешь, чтобы жижа не затекала. А потом всю жижу перебираешь руками, сотни килограмм, тонны. Чтобы не пропустить ни одну косточку, ни одного фрагмента кости. Чтобы ни одна деталь не пропала. Разумеется, вслепую поисковики не едут работать. Бойцы отряда проводят зиму в архивах, нарабатывают материал, определяют по документам, определяют места, где можно что-то обнаружить. И когда поисковики провели работу в архиве, на основе архивных документов делается пробная вылазка, а там и весь отряд подключается, проводится полномасштабная поисковая операция, которая может затянуться на годы, а то и десятилетия.

Как, к примеру, в Новгородском районе, у Мясного Бора. В этом месте были кровопролитные бои, когда 2-ую Ударную армию немцы заблокировали и раздолбили просто в хлам, прямо в этом болоте. Там ведь с 1947 года ведутся поиски, тогда еще энтузиасты занимались и до сих пор работы непочатый край.

 

Эхо войны

Часто поисковики обнаруживают на местах боев снаряды, мины, гранаты. Все проходят инструктаж и всю технику безопасности. Налажено взаимодействие с саперами – армейскими, от ФСБ и МВД. При обнаружении им сообщают о находке. Бывает, иногда по дурости начинают сами перекладывать снаряды, что-то делать с ними, случаются и подрывы. При мне был взрыв, двух поисковиков разорвало просто в клочья. Как потом выяснили, они наткнулись на окоп. Там был целенький пулемет «Дегтярев». Они спрыгнули в окоп, тут то и прозвучал взрыв – немцы при отходе организовали там ловушку. Танковая мина на дне окопа установлена, а на ней еще и противопехотная стоит. Сколько лет ждала своей жертвы. Дождалась.

Если залегание поверхностное, с помощью металлоискателя легко находишь бойца: ведь у него много металла с собой: котелок, винтовка или автомат, пряжка, подсумок, гранаты и каска. Каска – если ее видишь, там боец, 90%. Бывали случаи что находили каску и череп, а больше ничего…откуда прилетело, непонятно.

Все останки собираем, хороним в мемориале Мясной Бор. Там ведь все начиналось с небольшого захоронения, братской могилы. Но с течением времени поисковики все подхоранивали и подхоранивали туда найденных бойцов. В итоге там уже более 10 000 солдат и офицеров лежат. В тот первый мой выход мы нашли 14 бойцов. Из них только у двух были медальоны, да и те разрушенные – они лежали в воронке, погибли, скорее всего, от взрыва. Причем у солдат не было боеприпасов. Вообще. И вся земля вокруг них напичкана осколками, копаешь лопатой, постоянно натыкаешься на железо. Никого толком не установили. Медальонов практически нету, а те, которые были – открываешь, а там иголка. Или пусто. Считали солдаты, что носить «смертный медальон» — плохая примета. Так что теперь и не опознаешь.

Кстати, в этих местах и 372-ая стрелковая дивизия, наша барнаульская, практически полностью погибла.
Немцев мы тоже находили. Хоронили. Правда, отдельно, на окраине леса. Не знаю, не разделяю отношения к ним со стороны местных. Они сравнивали с землей немецкие захоронения. Не понимаю, с мертвыми то какой смысл воевать? Но, наверное, в памяти у людей отложилось, что немцы там творили. Что касается опознания, то немцев мы опознавали практически всех, у них были металлические жетоны, которые не портились со временем. Хотя обращались затем в немецкое консульство, информировали о находках – ни ответа, ни привета. У наших почти из ста человек установить можно только одного военнослужащего. Нашли и одного алтайского – из Поспелихи, боец Курносов, в медальоне было так и указано «станция Поспелиха». Но ничего более.

 

Двое против одиннадцати

На следующий год я снова участвовал в поиске в том же месте.

А в 1998 году уже работал с поисковиками в Калужской области. Особо запомнился такой случай. Нашли останки двух наших бойцов на болотной кочке, там было небольшое болото, а вокруг – одиннадцать немцев. У нас работали студенты-медики из Москвы. По характеру повреждений определили – причиной смерти были рубленые раны. То есть, наши покрошили этих немцев в рукопашной. Это подтверждало и то обстоятельство, что у одного красноармейца в районе руки лежала саперная лопата, рядом с другой – нож. У другого нашего солдата также в одной руке была саперная лопата, а в другой – немецкая граната с деревянной ручкой. Причем, металлическое навершие гранаты было со вмятиной, словно били по шлему или черепу. Это случилось осенью 1941 года, немцы рвались всеми силами к Москве. Теперь только гадать остается, что за драма там разыгралась….

А еще летчик запомнился, младший лейтенант Смирнов из Москвы. Сбили его в 1943 году. Его самолет упал в болото, один хвост торчал. А любая почва болотного происхождения и жижа – природный консервант. Она препятствует разложению тканей. Поэтому утонувший в ней мог и через сто лет выглядеть так, словно вчера умер. Вот и лейтенант Смирнов был практически целый, только черный, как негр. В гимнастерке, перетянутый ремнями. В нагрудном кармане – удостоверение личности, фотографии, значок за парашютные прыжки. Как сказал местный дедок, у их деревни был тыловой аэродром. И вот однажды на него налетели немецкие бомбардировщики под прикрытием истребителей. Единственный, кто успел подняться, Пе-2, под управлением Смирнова. Высоту не успел набрать – его тут же сбил истребитель «люфтваффе»….

 

Черепа на кольях

На другой год работал с поисковым отрядом в Батуринском районе.

Место под названием Солдатский Лес. Там березки хрупкие, торчат обрубками с человеческий рост. А на них то шлем надет, то противогаз. «Черные копатели» прикалывались. Идешь мимо, и такое чувство, будто проходишь сквозь строй солдат. В Солдатский Лес местные жители не ходят ни за грибами, ни за ягодами. Так и говорят: «Растут на солдатских костях». А охотников за военными сувенирами там полно, как и везде. В этих местах осенью 1941 года погибла 30-ая армия генерала Хоменко.

Там нашли останки нашего бойца – он лежал в передовой траншее немцев. У него был ломик вместо винтовки с прикрученным к нему колючей проволокой штыком. Не знаю, как он умудрился пробежать как-то через все поле, под жестким минометно-артилерийским обстрелом и ведь атаковал практически безоружным. Запомнился мне этот ломик…

К нам тогда приезжал известный военный журналист Евгений Кириченко. Он потом делал репортаж, рассказывал об этой находке. А вообще там хватало работы. На поле после боев, по рассказам дедушки из местных жителей, солдаты лежали, как снопы. И то поле после войны перепахал колхоз. Шляпово деревня называется, колхоз этот держал первое место потом по урожаям…
Одна бабушка рассказывала, что в те времена в колодце, где брали воду скотине, невозможно было ее начерпать чистой – вся она была в человеческих волосах. Разумеется, отношение местных к погибшим нас удивляло. Хотя, как сказал руководитель Союза поисковых отрядов России Юрий Смирнов, если всю жизнь ходить по костям, со временем ощущение, что это именно человеческие кости притупляется. И местные уже не обращают на это внимание.

Когда мы въезжали в одну деревню, там шел забор – колья, а на кольях ради прикола – черепа.

Были ведь там места, где в боях за огороды, не то что за деревни, ложили одну-две стрелковые бригады, несколько сот, а то и тысяч человек. Деревни после войны разрастались и оказывались останки под домами, в огородах. И люди теперь, когда копают в огородах, находят кости и просто выбрасывают. Были рассказы про то, как сразу после освобождения деревень, местные детишки в качестве забавы катались с горки на замороженных трупах немцев.

Правды были и другие случаи. Я от одной бабушки слышал в Смоленской области, как во время войны, когда она была маленькой, у них в избе находился немецкий госпиталь. Умерших немцы хоронили рядом с избой, в огороде. И когда кончилась война, она не перепахала ведь немецкое захоронение. Было дело – с лопатой в руках отстаивала его от черных следопытов. И все-таки дождалась нормальных поисковиков.

Текст и фото Алексея Тырышкина (архив)

Автор: Алексей Тырышкин

Алексей Тырышкин

Оставить комментарий

Ваш Email не будет опубликован.Обязательные поля отмечены *

*


шесть + = 15

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Подняться наверх